Бичурин сам просил церковь об этом, и синод вроде бы с ним согласился. Нессельроде тоже был солидарен с вескими доводами барона Шиллинга, предсказывая Бичурину скорую карьеру чиновника при Азиатском департаменте. Все складывалось как нельзя лучше, если бы не личное вмешательство императора Николая I, повелевшего Бичурину жить "по-прежнему в Александро-Невской лавре, не дозволяя ему оставлять монашество..."

- Да, кривые гвозди, - опечалился Бичурин.

Двух человек, слишком разных, барона и монаха, объединяло общее уважение к тем народам, которых в Европе даже за людей не считали. Но они видели уникальные книги в убогих юртах бурят, под мычание коров выслушивали предания местных лам. Европа только слышала, но слабо верила в существование великого "Ганджура", полного свода буддистского учения; в незапамятные времена его целыми столетиями переписывали с санскрита на язык тибетский: "Ганджур", по мнению Шиллинга, состоял из 106 громадных томов, а страницы его шире газеты. Именно в окрестностях Кяхты они и нашли полный "Ганджур" (даже 108 томов), который когда-то очень давно буряты выкупали у ханов Бухары за целое стадо в семь тысяч быков...

- Мы все вернем обратно, - обещал Шиллинг буддистам. - Если раньше у вас уходили века на переписывание священных книг, то в Петербурге любая книга в единственном экземпляре приобретает тысячи близнецов. Не считайте меня волшебником.

Я не скрываю чуда, которое называется "тираж"...

Нагруженные древними книгами и томами "Ганджура", они вернулись в Петербург, где еще не все доросли до того, чтобы оценить значение их научного подвига, а когда Шиллинг устраивал электрический телеграф, его даже высмеивали:

- Барон рассчитывает беседовать с далекими друзьями, передавая свои мысли через медную проволоку... Чушь какая!

1837 год оказался для России трагическим: на дуэли погиб А. С. Пушкин, в этом же году скончался и барон П. Л. Шиллинг.