- Где бы нести китайцам слово божие, вместо этого ты в Пекине вавилонском беса блудного тешил. - Его упрекали во многих грехах, даже за пристрастие к китаянкам, искренно удивляясь:
- Чего ты в узкоглазых нашел хорошего?
- Не судите о них по картинкам, исполненным европейцами, - отвечал Иакинф. - Китаянки столь приятного обхождения, что во всем мире таковых не сыскать, и никогда они скандала не учинят, как это принято в странах цивилизованных...
В столице Бичурин сразу (и на всю жизнь) подружился со знатоком Востока и полиглотом, владеющим знанием редкостных языков: монгольского, бурятского, тибетского. Это был барон Павел Львович Шиллинг, изобретатель первого в России электромагнитного телеграфа, основатель литографского дела, физик и дипломат; он был и приятелем поэта А С. Пушкина.
- А мое детство прошло в Казани, когда вы, мой друг, осиливали науки в тамошней семинарии. Куда вы смотрите?
- Среди множества редкостей вашего кабинета, - заметил Бичурин, - я вижу и саблю с надписью "За храбрость".
- Да! Бывал не только дипломатом, но сражался и с Наполеоном, а эту саблю получил за битву при Фер-Шампенуазе...
Синоду же был безразличен ученый Бичурин, владыки церкви видели в нем лишь "поганую" овцу из стада божьего, и приговор иерархов синода был слишком суров: Иакинфа разжаловать в рядовые монахи, сослать на вечное заточение в монастырь со строгим режимом. Так он, еще недавно гулявший по улицам Пекина, оказался в тишине острова Валаам. Но, покидая столицу, монах еще надерзил в святейшем синоде:
- В монастырь заточить меня вы способны, и даже под схимой пожизненно, - сказал он. - Но вы не в силах отрешить меня от науки, коей я остаюсь предан.., тоже пожизненно!
Современник оставил нам свидетельство, что на Валааме Бичурин вел далеко не монашеский образ жизни: "Когда, бывало, зайдет к нему в келью игумен и станет звать к заутрене, он обыкновенно отвечает ему: "Отец игумен, идите уж лучше сами в церковь, а я вот уже более семи лет не имел на себе этого греха..." Экономя время на молитвах, он обложил себя грудами книжной учености, писал книги - о Тибете и Монголии, заглядывал в темное прошлое Джунгарии и Туркестана, составил описание Пекина с приложением плана китайской столицы.